Стихи

Моя ярость тождественна боли:

Промелькнет и исчезнет в душе.

Капля крови на остром ноже -

Испытание крепости воли...

Я дыханье в ладонях сожму,

Словно пойманный легкий туман.

Я оправлюсь от боли и ран.

Я не буду томиться в плену.

Моих рук двухметровый размах

Мое тело поднял от земли.

Только крикнул мне ветер: "Умри!"

Жажда смерти звучала в словах.

Я хотел бы и дальше лететь,

Но приказано мне умереть!

Хочешь познать

несовершенство мира?

Представь себе

Кошку, сидящую в темном подвале,

Грязные трубы шумят...

Кошка сидит на теплом,

замызганном камне

И поет-мурлычет, глаза в темноте

прищурив.

Мурлычет, сама не зная, в чем

Смысл ее песни.

Просто тепло ее лапкам,

И что-то скребется

Там, где за шерсткой пушистой,

но грязной,

Вздымается тощая грудь.

Чувствует кошка, что стала ей

ближе, роднее

Эта каморка, в которой так

грязно и сыро.

Кошка мурлычет, не зная, что

Плакать не может...

Старый охотник за скальпами

Кошек бродячих

Метким броском

Прерывает негромкую песню.

Падая, кошка успеет, быть может,

подумать:

"Ах, почему же вокруг все так

Несовершенно?!"

    Затихнет буря. Поздно. Слишком поздно!

Ты слышишь шум? Послушай! Помолчи!

Безумен тлен, и душно скован воздух,

И глухо стонут демоны в ночи...

    Но виден свет. Что в свете, кроме дня?

Не отраженье Тьмы, и не мгновенье!

А этот свет, как будто, для меня!

Как будто, чье-то дивное творенье.

    Я демонам спою за упокой,

И небо, неподвластное над ними,

Взмахнет своей невидимой рукой

И сделает всех демонов другими.

    И пусть я в ликах светлых не узнаю

Своих врагов! Мне лишь бы победить.

Свет ангелам их прошлое прощает.

Он учит верить, понимать, любить...

    Я бы спел этот гимн похоронною песнею,

Чтобы травы запомнили эти слова.

Не смолчал бы... Я б спел эту песню чудесную.

Только песня волшебная стала мертва.

    Ее голос и с эхо теперь не доносится,

Ее голос потерян в дремучих лесах.

Каждый павший, кого мы теперь не допросимся,

Забирал по куплету с собой в небеса.

    И слова этой песни немного печальные

Навсегда затонули в бурлящей реке.

Лишь аккорды... Аккорды гитары прощальные,

Запинаются нервные где-то в руке.

    Вы, кто пал, вспоминаетесь часто и с болью.

Словно я виноват в том, что песня мертва.

Этим гимном зовете меня за собою,

Обещая напомнить мотив и слова.

    Вот зараза, засело занозою в память:

Мои братья, поющие гимн строевой.

Знаю я, что уже ничего не исправить.

Песня пала, а я вот остался живой...

    Громовых раскатов я здесь не услышу.

И Луна не встанет с Солнцем заодно.

Я уйду повыше, поднимусь на крышу,

Или просто в город распахну окно.

    Что стоите, люди? Что вам, люди, надо?

Неподвижны, словно, камни древних гор.

В городе затишье, в городе прохлада,

В городе не слышен больше разговор.

    Статуи немые, очень тихо плачут,

И куда-то к небу обращен их взор.

И тоска на лицах что-нибудь, да значит,

И время-разрушитель чертит свой узор.

    Не судите, люди, я добрей не стану!

Будут эти камни сто веков стоять...

А потом устанут. И когда устанут,

Вряд ли станут камни городом опять...

    День уходит, остается тепло

На асфальте и на крышах домов.

Для меня тепло, тебе все равно.

Для меня тепло, а ты в мире снов.

    И когда опять настанет ночь,

И когда она войдет в мой мир.

Ты ничем не сможешь мне помочь.

У тебя уже не хватит сил.

    А когда с небес взглянет рассвет,

Заглянет в окно сырая мгла.

Тебе скажут: "Ее больше нет!

Этой ночью она умерла!"

    И тогда тебя пронзит беда,

И тогда к тебе вползет тепло.

Для тебя тепло, мне - ерунда!

Для тебя тепло, мне все равно.

    День уходит, остается тепло

На асфальте и на крышах домов.

Ветру руки протяни в окно

И попробуй привкус горьких слов.

    Нам не ссориться уж до утра,

Не молчать в плену угрюмых стен.

Нам не свидеться. И мне пора

Отдаю себя тебе в размен...

    Утро, утонувшее в закате.

Холод. Всепрощающая жалость.

Ненависть и первый ливень в марте.

Что еще в глазах твоих осталось?

    Боль, которой не дано поранить.

Крик уже застыл, уже не рвется.

И тоска, как серый камень давит.

Что еще? Так что же остается?

    Вера? Только пепел и руины.

От надежды рваные одежды...

Прошлого безликие картины.

И распятая обидой нежность.

    Чей-то вздох, так бережно хранимый,

Был растоптан клеветой и ложью.

И портрет, так искренне любимый,

Словно в мусор - в память. Ну и что же?!

    Лунный свет. И то, что в душу вкралось.

И порхают нервно пальцы-птицы...

Все это в глазах твоих осталось...

Вы слепы, глаза самоубийцы!

    Как долго может жить воспоминанье!

О прошлом так упорно не грустят.

Грустят, коль сами этого хотят,

И сердце отдают на растерзанье...

    Как долго могут жить слова и фразы!

Они как будто вписаны в века.

Но я могу сказать наверняка -

Мы не записывали их ни разу...

    Как долго может помниться портрет!

Когда уже давно забыто имя.

И мы, с годами, сделались другими.

А забыванья и в помине нет...

    Как долго ждать, когда Любовь умрет!

Уже давно готова панихида.

Уже забылись горечь и обида.

А вот душа еще чего-то ждет...

    Как долго... Ночь уступит место дню!

Я лишь тогда устало засыпаю.

Я сплю, но все никак не понимаю:

Как долго я в себе Любовь храню!