Василий Ковтун   "Постижение. Так я понимаю Традицию"

4. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЖИЗНЬ…

4.1. Таинство жизни

Вы, наверное, согласитесь, дорогой читатель, что как только мы начинаем размышлять о жизни, мы сталкиваемся с категорией высшей степени таинственности.

Лучшие умы человечества отступали перед этой величайшей тайной. Что это такое – жизнь? Каковы подходы к ее определению? В лучшем случае, в философской, религиозной и психологической литературе мы можем найти описание различных аспектов проявления жизни, а, чаще, нравственно-этические наставления по поводу того, какова должна быть цель и смысл жизни, а также попытки ответить на вопрос, как ее продлить. Жизнь, как таковая, от общепризнанного определения ускользает.

И великий Кант отступил перед тайной жизни, признав ее “ вещью в себе”, т.е. априорной категорией, о которой мы можем судить лишь по ее внешним проявлениям (манифестациям) на основе собственного чувственного опыта. Познание сути жизни средствами чистого разума Э. Кант признавал невозможным.

Последовательные материалисты полагают, что “ жизнь есть способ существования белковых тел”. Соответственно, человек есть целиком и исключительно белковое тело. Вопрос о жизни сознания и души в причинно-механической картине мира не возникает, ибо для материалиста сознание – это функция головного мозга, а то, что принято называть душою – результат деятельности центральной нервной системы. Однако при всей простоте и жесткости позиции материалисты достаточно быстро запутываются в собственных противоречиях. Вот простейший пример.

Рассмотрим живое существо и труп. Оба объекты – суть белковые тела, причем, и в древние времена, и, тем более, при современных технологиях труп может долго сохраняться без разрушения. Но изначально очевидно различие: один объект жив, а другой – мертв. Чего же не хватает этому другому? Или есть какой-то иной способ существования белкового тела, кроме жизни?

И, конечно, материалист, даже самый “продвинутый”, вынужден отступить перед тайной вируса. Ведь наука до сих пор не может понять является ли вирус простейшим живым организмом или химическим соединением особой сложности.

Аристотель полагал, что живое от неживого отличается наличием энтелехии. По Аристотелю энтелехия есть специфическая форма, которая осуществляется в веществе; активное начало, которое превращает сначала возможность в действительность, а последняя приводит существование возможности к завершению. Энтелехия как актуальная деятельность Аристотелем отнесена к разряду энергии. Соответственно энтелехия тела, проявляемая в его формировании, изменении и деятельности, по Аристотелю, есть ни что иное, как душа.

Так в древнегреческой философии мы находим основы многих последующих теологических систем (это особенно заметно в трудах Фомы Аквинского и Лейбница). Гете определял энтелехию поэтично – как некий “момент вечности”, который пронизывает человеческое тело и делает его живым. Эта категория сохранилась в современной натурфилософии, где над энтелехией понимается действенная мощь, не столь слепая как природные физические силы, но наполненная некоторым смыслом, как это характерно для человеческой деятельности. Так, в частности, согласно Конраду Мартиусу, энтелехия есть нечто реальное, но эта реальность не сводима ни к физической, ни к психической, а, скорее, к метафизической.

Аналогичная позиция свойственна и различным течениям витализма (от латинского vitalis – жизненный). Виталистическое учение Луи Дюма, например, утверждает, что все проявления жизни в любом из организмов зависит от наличия в нем особой жизненной силы (vis vitalis). Неовитализм Рейнке и Дриша вновь возрождает категорию энтелехии, которая определяется как нефизический и непространственный целесообразно действующий фактор жизни.

Неовитализм отрицает всякие попытки причинно-механического объяснения жизненных процессов. Однако, по мнению сторонников этой философии, жизни следует приписать собственную, внутреннюю закономерность, плановость и целенаправленность.

Ту же идею развивают труды Шелера, который, однако, полагает жизненную силу универсальной, единой для всего живого на Земле. Эта сила проникает в каждое живое существо и, будучи реальной и целенаправленной, руководит всем эмпирически-реальным развитием видов. Шелер называет эту силу термином “все-жизнь” и пытается с его помощью объяснить все “немеханическое” в протекающих жизненных процессах. Шелер говорит, что “несмотря на личную субстанциональность индивидуального духа, жизнь во всех индивидуумах метафизически есть одна и та же жизнь”. Между «все-жизнью» и живыми существами имеется постоянное взаимодействие и, таким образом, живые существа получают воздействия, направляющие их развитие, а «все-жизнь», в свою очередь, обогащается индивидуальным опытом каждого живого существа.

Таким образом, ни одно из упомянутых выше философских течений не дает возможности приблизиться или, хотя бы, по-новому взглянуть на категорию “жизнь”. Если оставить в стороне словесно-терминологическую эквилибристику, то можно лишь с уверенностью сказать, что жизнь – это нечто, чем мир организмов (растения, животные, человек) отличается от остальной действительности. И, в соответствии с этим, вся природа делится на живую, представители которой существуют и живут, и неживую, представители которой существуют, но не живут. Иными словами, жизнь есть тайна. И эта тайна не находит своего раскрытия ни в мире физическом, ни в мире психическом, в связи с чем многие философы обращают взгляды к проблемам метафизики, уводя свои изыскания все дальше и дальше от каждодневных проблем живого человека.

В конечном счете, независимо от приобретенного наименования, указанные философские концепции легко сводимы к учению Аристотеля, либо к более поздним учениям идеалистического толка. Ибо феномен жизни объясняется в категориях*, которые легко могут быть заменены на более известные, как: “Бог”, “Дух”, “Душа”. Возможно, такая замена сделала бы упомянутые концепции более последовательными – позволила бы избежать стыдливого умалчивания категории “Дух”, замененной наукообразными, вновь сочиненными терминами, имеющими эквиполентное внутреннее содержание.

Попытку приблизить философию жизни к нуждам простого человека предприняли экзистенциалисты (от позднелат. exsistentia – существование): Кьеркегор и его идейные приемники Хайдеггер, К. Ясперс и Ж.П. Сартр.

Принципиальное отличие философии Кьеркегора – разделение сфер Божественного (трансцендентного) бытия и наличного человеческого существования (экзистенции). Бытие – вневременно и безгранично; существование – временно и отграничено. Для человека бытие – лишь потенциальная возможность, а экзистенция – повседневная реальность. Философия, согласно Кьеркегору, лишь тогда имеет практическую значимость, когда отталкивается от реальных условий существования. Поэтому он выступал против Шеллинга и Гегеля, полагая их “чистую теорию абсолютного духа” отвлеченным теоретизированием, оторванным от условий, в которых протекает реальная жизнь и деятельность человека.

По его мнению, знаменитый вопрос о смысле бытия может быть решен только на основании изучения реальностей человеческого существования. Соединение экзистенциального и трансцендентного Кьеркегор видит в верности требованиям изначального христианства (извращенных, как он считал, впоследствии в официальных версиях этой религии): думать “экзистенционально”, т.е. исходя из подлинных условий существования, но строить свою жизнь согласно христианским (т.е. Божественным) заповедям, даже если это грозит опасностью для самой жизни.
Так Кьеркегор пытается отдать “Богу - Богово, а кесарю – кесарево”.

Экзистенциализм, как направление в философии иррационализма, исторически развивается, имея в своем основании философию Кьеркегора. Его развитие началось в годы, предшествующие первой мировой войне, почти одновременно в России (П. Бердяев), Германии и Франции. Это философское учение живо и поныне и представлено тремя основными течениями:
            -   экзистенциональная онтология М. Хайдеггера;
            -   экзистенциональное озарение К. Ясперса;
            -   экзистенциализм Ж. П. Сартра.

Основной вопрос учения Хайдеггера – вопрос о смысле бытия. В своей “фундаментальной онтологии” он предполагает, что экзистенцию человека представляет его личность, рассматриваемая как целое. Но человек изначально обнаруживает себя не в экзистенции, а в “заброшенности”. Под “заброшенностью” Хайдеггер подразумевает неизбежное возлагание ответственности за существование на свое собственное “бытие-в-мире”, т.е. на самого себя. Г. Марсель образно раскрывает термин “заброшенность” как ощущение человека, вне его воли посаженного на судно, плывущее в океане. Иными словами, поскольку человек родился в этом месте, в это время, в этой семье и т.д., постольку его дальнейшие возможности и проблемы продиктованы самим фактом и “стартовой позицией” его собственного существования. Более того, без его участия, без его воли и практической деятельности его существование не может состояться. В соответствии с этим все вещи, необходимые для жизни человека в данных обстоятельствах имеют для него действительное значение и должны выступать как “имеющиеся под рукой”. Другие вещи для человека имеют лишь теоретическое значение, они лишь созерцаются, выступая просто как “наличные”.

Если “под рукой” нет необходимых вещей, человек сталкивается с риском перестать “быть-в-мире”, а, значит, сталкивается со страхом. Это страх потерять саму возможность “бытия-в-мире”. Так страх, по мнению Хайдеггера, становится базовым способом “бытия-в-мире”. Содержанием же существования для человека становится забота о наличии всего необходимого.

Эта “забота” всегда обращена в будущее, где, рано или поздно, человека ждет встреча со смертью как концом его собственного существования. Так человек оказывается перед лицом “ничто”, его заброшенность оказывается “заброшенностью в смерть”, что раскрывается в явлении страха. И тогда бытие, по сути, раскрывается человеку как “бытие, направленное к смерти”, но не бытие во времени, а “бытие, как время”.

С точки зрения этого учения человек не имеет сущности, в которой он мог бы выступить самостоятельным. Его сущность отделена от него самого, она есть экзистенция, задача которой – быть покорной бытию, дать ему возможность состояться. По Хайдеггеру, человек – это существо, обитающее в мире, связанное в своем бытии с космосом и другими людьми, существо, в своей глубочайшей основе настроенное заботиться о себе, о мире и других людях, и призываемое смертью к своей самой подлинной возможности бытия, способ и форма которого человеку неизвестны.

Так одиночество человека перед лицом Бога, признанное Кьеркегором, превращается у Хайдеггера в одиночество человека перед лицом “ничто”. Отсюда возникает основное состояние человека – страх, который, как считал философ, только и может открыть дверь к самостоятельному бытию и к свободе. Этот страх нужно сознательно взять на себя и переносить его.

Отличие экзистенциального озарения К. Ясперса состоит в том, что вопрос о смысле бытия он полагает неразрешимым. Соответственно, К. Ясперс сосредоточивает свое внимание на способе бытия человеческой экзистенции и ее отношении к трансценденции, т.е. к Божественному началу.
Экзистенциализм Ж.П. Сартра более других опирается на философию Кьеркегора. Его учение освобождает человека от всякого рода ценности человеческих организаций, мира идеалов, мира понятий и т.п., обусловливающих человеческую жизнь и тяготеющих над нею. В этом учении человек предстает одиноким, изолированным изначально и противопоставляется такому же изолированному, одинокому Богу, перед которым человек предстает “со страхом и трепетом”.

Экзистенциализм относится к иррационализму в философии, поскольку считает рассудок непригодным для познания истины. Более того, сам процесс познания принимается значимым только тогда, когда он есть естественный вид деятельности личности в целом, а не духовная функция, рассматриваемая особо и изолированно от других. Эта философия полагает, что человек, не имеющий психического заболевания, априори мыслит экзистенционально, в соответствии с наличным существованием; что абстрактное мышление ему чуждо. В свою очередь экзистенциональное мышление содержит в себе, якобы, все чувства и желания человека, все его предвидения и опасения, его опыт и надежды, заботы и нужды. Именно такому “мыслителю”, целостному по определению, может открыться истина, т.е. существенное в окружающем его мире. Однако, из этого следует, что если в процессе рассудочной деятельности человеку открылось нечто, не связанное с его сиюминутными нуждами, то у него нет оснований признать это истинным и ценным для его дальнейшей экзистенции или трансценденции. Ибо необходимая экзистенция человека есть одновременно присущая ему трансценденция, как проявление Божественного через индивидуальную жизнь человека.

Таким образом, экзистенциализм приходит, по сути, к оправданию “картезианской” цивилизации. Всякая бытовая деятельность, с этой точки зрения, может быть рассмотрена, как проявление трансцендентального в человеческом существовании. То есть минимальная трансценденция, действительно имеющая место для всех людей, сразу признается максимально необходимой и достаточной. Лозунг древних греков “познай себя”, следовательно, вычеркивается из списка актуальных. Актуально – выжить и заботиться о себе, о людях, о мире. Остальное – абстракция. Бога не нужно познавать, его нужно бояться, также, как и смерти. Граница между субъективным и объективным стирается, поскольку только объективное признается:
            -   во-первых, выражением субъективного (как и в кантианстве);
            -   во-вторых, действительно актуальным.

Следовательно, с экзистенциалистической точки зрения наличное бытие человека не может быть усовершенствовано его собственными усилиями. Это, на мой взгляд, есть провозглашение примата приспособленческих рефлексов над активным действием. Это позиция оправдания и смирения перед существующими пороками человеческой цивилизации, отрицающая перспективу ее сознательной эволюции, равно как и попытки отдельного человека вырваться за рамки обыденности.
Несомненная заслуга экзистенциализма состоит в том, что философия, стараниями его основоположников, наконец-то, обратила внимание на взаимосвязь повседневной жизни человека с его потребностями. Но, с другой стороны, констатация фактов обыденной жизни ничуть не приблизила раскрытие ее таинства, так же, как провозглашение страха основным способом существования, ничуть не облегчает страдания человека по этому поводу.

Точно также, признание возможности существования Бога (или Духа) не есть попытка приблизиться к нему. Вера в Бога, при этом незначительно отличается от веры в лето, зиму, снег или дождь. Учение И.Н. Калинаускаса в этом вопросе идет значительно дальше: от “веры в Бога” к “вере Богу”. А верить Богу – значит слышать его, говорить с ним. В свою очередь, такое общение становиться возможным лишь тогда, когда человек обнаруживает в себе ту сущность, которая и была создана “по образу и подобию Божью”, воплощенный и персонифицированный Дух, т.е. субъект. Именно с этой позиции становится возможным выработать определенные практические рекомендации, пригодные для осознанного, активного взаимодействия человека с его собственной жизнью. И тогда, вместо привычной ситуации – человек есть функция жизни, можно прийти к противоположной ситуации – жизнь есть функция человека, если этот человек – субъект деятельности, т.е. со-творец.

___________________
* Имеются в виду категории: энтелехия, все – жизнь, жизненная сила, энергия жизни и т.п.