Ему было холодно и неуютно. Человек, с которым он жил, вдруг ушел. Он часто уходил, но всегда оставлял молоко или хлеб. И всегда возвращался. Суслик боялся темноты. И когда человек был рядом, ему не было страшно: надвигающая ночь не пугала, потому, что человек зажигал свет, готовил ужин, кормил суслика чем-нибудь из его любимых лакомств, брал на руки, поглаживал по мягкой, теплой шерстке. Когда человек ложился спать, суслик устраивался поудобнее в ногах или рядом с подушкой и мечтал об утренних минутах первого луча солнца, о редких и прекрасных поездках к морю. засыпал, тихо и мирно посапывая. Этой ночью человек не пришел. Не пришел он утром, днем. И следующая ночь была без него. Чувство голода уступило место чувству страха и одиночества. Собственно, есть уже не хотелось, но очень не хватало тепла, исходящего от больших рук человека, когда он поглаживал, брал на руки, тихонько и нежно дергал за хвост или ухо. Вместе с теплом ушло и чувство света. И суслик умер. На третью ночь он тихо уснул, поудобнее устроившись на подушке, где спал человек и, не боясь ночи и голода, умер, мечтая о большом добром человеке, молоке и первых лучах утреннего солнца.
Ткаченко Ольга